Мои работы — живопись и настенная скульптура — строятся на взаимодействии материи, света и наслоений, формирующих динамичные, трёхмерные поверхности. Через геометрические композиции, круглые формы и слои плексигласа я создаю произведения, меняющиеся вместе со светом и точкой зрения, — делая видимым движение, которое принадлежит не материи, а восприятию. Меня занимает связь между неподвижностью и движением, между тем, что явлено, и тем, что остаётся скрытым: перевод эмоций, энергий и внутренних состояний в формы, способные вызвать подлинно перцептивный опыт.

Моя практика строится на языке, соединяющем материю, свет и наслоение. Смешанное происхождение и детство, прошедшее вдоль Великого шёлкового пути — где геометрия и духовность переплетаются, от Ташкента до Москвы и Рима, — формируют направление поиска, в котором геометрическая строгость и духовное измерение находят общий баланс. Школа советского классического танца остаётся во мне памятью жеста: телесная дисциплина, которая сегодня определяет то, как я выстраиваю пространство, ритм и отношения между материалами. Фактурная живопись, слоистый плексиглас, металлическая фольга и приёмы экшн-пейнтинга сосуществуют в процессе, где свету доверено завершение работы, — что делает её изменчивой, перцептивно неустойчивой.

Белые перчатки, которые я ношу на каждом этапе работы, — жест заботы по отношению к тому, что я считаю самой драгоценной материей: эмоции.

Мои поиски рождаются из убеждения, что искусство способно расширить возможности восприятия. Вступая в диалог со светом и пространством, каждая работа выстраивает изменчивые отношения с контекстом, ускользая от окончательного прочтения. Мне важно создавать произведения, сохраняющие открытость смысла, способные обновляться при каждой новой встрече и подсказывающие, что увиденное нами зависит не только от материи, но и от взгляда, который в неё всматривается.